Что-то в этом дне было не так
ОКНО В ДОНБАСС
Утром он обычно делает себе кофе - асфальтный, с двумя ложками полседьмого и парой страниц Камю. Но сегодня был чай. Первый за долгие месяцы ведутных сомнений. Первый за короткий отпуск в чужих снах. Первый в доме одной единственной строчки, которую он так и не смог написать.

С ним за столом пили чай еще двое - усталость и туманное небо. Довольно, кстати, частые гости. Он поздоровался с каждым из них, предложил варенье из прошлогодней грустники и, не прощаясь, закрыл входную дверь. Не важно, как его звали, не важно, что он любил, не важно, почему просыпался каждый день. В его словах уже ничего не было важно.

У подъезда к нему обратился пенсионер из соседнего дома. Вы, верно, тоже встречаете таких - одетый в серое пальто для стариков, говорящий несколько сбивчиво, но достаточно вежливо, чтобы остановиться и учтиво выслушать несколько замечаний от делегата Прошлого.

- Главное, молодой человек, знаете что? Главное - здоровье. Вот если оно будет, то будут и силы. А вам силы нужны.За вами будущее. Может, у вас оно получится лучше, чем у нас. Не может же быть всегда плохо. Когда будет? Будет, будет. Просто это нужно заметить. У меня была собака несколько лет назад. Ну да, старая уже, гадила везде. А вот не стало ее и что? Откололся кусочек мира. Не такого уж и плохого мира, как можно было думать раньше, когда она была еще жива. Так что вы пытайтесь делать лучше. Мне, наверное, это уже не нужно, да и не увижу. А еще - смотрите людям в глаза. У вас они светлые, хоть и грустные. Но именно такие грустные глаза
и способны сделать мир лучше. Грустный человек лучше злого и самоуверенного.
В нем еще есть надежда и желание.

Старик окончил разговор так же неожиданно, как и начал. И пошел дальше. Неторопливо, будто рядом с ним переваливаясь с бока на бок медленно шла
старая собака.
К полудню, после двух очередей и прилипшей к языку ссоры, он оказался в Сквере.
С горки по накатанному льду съезжали мальчишки. Раскрасневшиеся, хохочущие, дерущиеся в шутку. У стелы с именами умерших за чье-то светлое будущее он закурил. Пристально всматривался в детские забавы, слегка ревнуя детей к их беспечности и прогуливанию уроков. А потом один из крупных мальчишек толкнул младшего в спину. Тот нескладно скатился вниз на спину и закричал. Мальчишки
на несколько секунд застыли, глядя на сверстника, и побежали кто куда.

Он подошел к кричащему и понял, что тот подвернул ногу. Хотя, может, и сломал.

- Так... давай потише. Сильно болит?
- Дааааа, - захныкал упавший. - Я же не хотел. Я за компанию сбежал с уроков.
И кататься не хотел. Боюсь. А Миша все "Давай! Давай!". Болит. Очень.

Он взял паренька на руки и понес в больницу. Идти нужно было где-то метров 500, но тот был не такой уж и легкий. По пути задавал мальчишке вопросы.
А тот отвечал через всхлип.

- Нет, не хочу хорошо учится. Хочу стать конструктором. Изобрести настоящий космический корабль и улететь от всех. Туда, где нет школы и этих дебилов. И домой не хочу. Там папа с работы придет пьяный и побьет за то, что ногу сломал. И мама будет плакать. А когда я улечу, то стану Звездным Лордом. Ну знаете, как в "Стражах Галактики". И буду много летать. И еще кошку с собой возьму, она постоянно у нас спит и там тоже будет спать. Чем кормить? Космическими мышами, чтобы они припасы не ели... И чтобы никто не говорил что нужно делать, а что не нужно.

Он принес мальчишку в травмпункт и оставил там. Медики сказали, что свяжутся с родителями. А паренек уже не плакал, он просто смотрел куда-то в небо за окном.
Зимой проблемы людей темнеют рано. И уже в свете фонарей, когда он шел домой, на заснеженном бордюре сидела девочка-подросток и плакала. Странно, что ему сегодня встречаются такие люди. Так он подумал и не смог пройти мимо. Подошел. Спросил - что случилось?

- Ничего. Жить не хочу. Вот и все, - ответила она. - Не хочу жить. Надоело.
Для всех я плохая. Все меня бросают и ругают. Зачем вот так жить?

- Вообще-то уже поздно. И тебе бы пора домой, - ответил он. Ему не была свойственна роль психолога. Он и сам с собой не мог разобраться.

- А зачем? Там мать, которая меня ненавидит. Сказала, что лучше бы меня не рожала никогда. И парень бросил. И поздно уже куда-то идти. Я лучше тут замерзну.

- Слушай, - сказал он. - Жизнь такая штука, что в ней полно плохого и хорошего.
"Не может же быть всегда плохо. Когда будет? Будет, будет. Просто это нужно заметить", - вспомнил он слова старика. - Вот ты же в войну здесь была? Была.
Плохо было, верно? Страшно? Жить хотелось. А теперь войны почти нет. Ведь лучше? Нужно просто выжить сквозь все эти "плохо". Понимаешь? Не сдаваться и делать все самой. Ведь, если ты осталась жива, когда стреляли, то это же не значит, что для того, чтобы сейчас умереть. И счастье твое никто тебе не подарит, если
сама этого не захочешь. "Грустный человек лучше злого и самоуверенного.
В нем еще есть надежда и желание".

Он поднялся. Протянул девочке платок и достал из кармана последние деньги:

- Держи, это тебе на такси. Домой.

Она смотрела не него удивленно. Будто где-то там внутри нее перестали
стрелять и отменили комендантский час.
Дом издали встретил его все той же ненаписанной строчкой. Все той же молчаливой ухмылкой торговца гнилыми апельсинами. Впереди был отдых и чашка чая.

- Слышь, сосед, - обратился к нему выпивший мужчина на скамейке. - У тебя закурить найдется? О, спасибо! Чего домой не иду? А мне и здесь хорошо. Жена там ругать будет, дети орать, потолок неприятно смотреть. Вот я, прожил свои 54 года и что?
Да ничего. Вовремя просто не свалил отсюда. А теперь уже поздно. Я же когда-то там космонавтом хотел стать. Знаешь, как бы это хорошо было - в Космос. Что - водки там нет? Да кому она в такой тишине нужна. Я же не пьяница. Я же когда-то хотел стать космическим пиратом. Ну вот, чтобы за этим мелофоном гоняться и никто
тебе не указ. Ни начальства, ни жены, ни долгов. Ну, может прожил бы недолго.
А так устал я от этого, пойми. Хоть бросай все и на фронт. Сам, говоришь, устал?
Да куда тебе. Ты ж еще уехать можешь. Ладно, слышишь - звонит уже. Пойду.

"Сосед" встал и пошел. Прихрамывая на одну ногу - как это делают пираты
на качающейся палубе.

* * *

Что-то в этом первом февральском дне было не так. Может, чай вместо кофе, а, может, люди со своим несчастьем на поводке. Он знал точно - кто-то что-то хотел ему отчаянно рассказать. Поделиться своей черствой краюхой, чтобы ее не выкинули на свалку. Но кто? В его комнате горел свет. Но чай он пил уже один.
Егор Воронов / 03 февраля 2017