Настоящий полковник

ОКНО В ДОНБАСС
Александр Куренков, ДонВОКУ
Одно из главных преимуществ профессии журналиста в том, что нам чаще всего представляется возможность встречать поистине достойных людей. В этот раз мне удалось познакомиться с настоящим полковником. Но встреча состоялась не на скалистом морском берегу, а в стенах Донецкого высшего общевойскового командного училища. Моим собеседником стал обаятельный и интереснейший человек – начальник отдела по воспитательной работе ДонВОКУ, депутат Народного Совета Донецкой Народной Республики, член правления общественной организации «Оплот Донбасса» полковник Александр Куренков.
Свидетель советского величия
Наше знакомство не было банальным и затянутым. Все по делу. Александр Павлович, как человек военный, едва только забрал меня с КПП, сразу же показал и рассказал, чем живет училище и какие в нем происходят процессы. Об этом учебном заведении можно писать и писать, каждая экскурсия туда еще интереснее предыдущей, но все это опишу как-нибудь позже. А сегодня в центре внимания сам офицер.

– У выпускников прошлых лет, которые были еще курсантами Высшего военно-политического училища, слезы на глазах от увиденных руин и разрухи, в которых начинало свое становление ДонВОКУ, – по ходу движения в штаб рассказывает Александр Куренков. – Сейчас же идет процесс созидания и возрождения. Ремонтируем казармы, учебные штабы. Раньше тут был еще кинотеатр на четыреста мест. Теперь же, к сожалению, он восстановлению не подлежит.

Александр Куренков окончил Рижское летно-техническое училище гражданско-воздушного флота в звании младшего лейтенанта. Затем по направлению попал в Симферополь. Именно в это время шла война в Афганистане. Тогда довольно остро стоял вопрос о вводе дополнительного контингента в горячую точку. И сослуживцы молодого офицера, как их называли, «взлет-посадка», ждали того момента, когда выйдет указ об отправке. Но этого не случилось.

– Я рад, что нес службу во времена Советского Союза и сумел застать былое величие Вооруженных Сил СССР, – гордо говорит наш собеседник. – Когда пришел Горбачев, армию начинали «валить» и пытались всех оттуда выжить. Перестали выплачивать заработную плату, отменили пайковые, отказали в вещевом обес­печении, ухудшили продуктовое довольствие. Гарвардский проект шел полным ходом, ведь Горбачев должен был развалить Союз в 1994–1997 годах, а сделал это даже досрочно. Тогда большое количество офицеров было выброшено за борт. И вот, когда начиналась кооперация, первыми кооператорами и предпринимателями стали именно бывшие военные. Многих заставила жизнь полностью пересмотреть свои взгляды.
Школа «зигующих украинских мальчиков»
– А вы тоже сменили сферу деятельности?

– Да, так же, как и многие другие, был частным предпринимателем и хорошо знаю эти структуры. Мне даже довелось быть одним из первых, мое свидетельство было еще без фотографии. Занимался тем, что для меня ближе, – велосипедами, ведь я кандидат в мастера спорта по велоспорту. Моей работой была не глупая схема «купи-продай», а кропотливый труд по сборке качественного спортинвентаря.

– Перейдем к разговору на злободневную тему. Вы, как человек многопонимающий в политике и геополитике, догадывались ли, что на нашу землю придет война?

– Еще в 2013 году я сказал, что будет война. Все стало ясно, когда в ноябре не состоялось подписание акта об ассоциации с ЕС. Я считаю, что почва для всего этого подготавливалась с 2004 года, когда при власти находился Виктор Ющенко. Уже тогда начали воспитывать новое поколение для этих целей. «Зигующих мальчиков», как я их называю, готовили в прикарпатских лагерях, и за десять лет они, естественно, стали постарше. Просто непонятны мысли той, «материковой» Украины ведь это спонсировали всевозможные мировые организации и фонды. На Украине на момент ее развала, по последним данным, действовало порядка 270 некоммерческих организаций. Нас начали душить уже давно. Те, кто работал в нашем облздраве, знают, что прививки от рака шейки матки, которые делались у нас, приводили к бесплодию. В них подобран такой набор белков, что абсолютно здоровая в репродуктивном плане 12-летняя девочка становилась бесплодной. Те, кто был связан с Русским Миром, уже тогда кричали об этом, но так и остались неуслышанными.

– Как на войну пришли вы?

– Начинал с мирных акций и митингов. Как только образовалась общественная организация «Оплот», сразу же вступил в нее. Мы участвовали во взятии телецентра, решали целый ряд вопросов, организовывали первые патрули, которые обеспечивали правопорядок в городе. Кстати, совсем недавно передал краеведческому музею белую повязку с красной надписью «Оплот», с которыми тогда ходили ребята. В марте-апреле многие государственные структуры само­устранились и абсолютно не участвовали в охране порядка. В то время еще никто не понимал, что происходит.
– Что вы считаете точкой отсчета?

– Хотя уже был Славянск, отправной точкой я считаю именно 26 мая, – твердо говорит Александр Павлович. – Когда самолеты и вертолеты атаковали район нашего аэропорта, северные окраины Донецка, улицы Взлетную, Стратонавтов. И, по сути, первое крещение боем военное подразделение «Оплот» получило именно в аэропорту.

Поначалу в подразделение входили люди старшего поколения, которые учились и служили при СССР, позже присоединились те, кто служил при Украине. Были и те, кто даже не умел держать оружие в руках. Когда украинцы начали обстреливать мирных граждан с самолетов и вертолетов, стало понятно, что уже войны не избежать. Нынешний министр налогов, доходов и сборов Александр Тимофеев и Александр Захарченко, Глава Республики, также находились там. Они высказали общее мнение: «Очень страшно, когда ты стоишь с винтовкой или автоматом, а на тебя, ощетинившись всеми видами ракет, оружия, пулеметов, летит самолет. В эти моменты понимаешь, что ты никто перед этой мощью. Просто-напросто страшно». Тем более когда вокруг расстрелянные машины местных жителей, продырявленный автомобиль скорой помощи и тела, которые не дают забрать снайперы. В те жаркие дни это выглядело, как спецэффекты из голливудских боевиков, никому не хотелось верить. В это время в аэропорту стоял кировоградский ОМОН. Батальоны «Оплот» и «Восток» пытались вести с ними переговоры, старались убедить их уйти. Но этого, как все мы знаем, не произошло. Аэропорт на долгое время был занят, увы, не нами.
«Мама, как можно сжигать живых людей?»
– Как к этому отнеслась семья?

– Мудро. Моя жена – жена офицера, которая все понимает. Уходя, сказал ей, чтобы спрятала все наши с сыном вещи и фотографии. И вот только в ноябре 2015 года супруга их достала, и именно тогда я впервые за долгое время надел обычную одежду. Даже не узнал сам себя, привык к «зеленке».

– Ваш сын тоже ушел в ополчение?

– На момент моего ухода сын еще не проникся идеей до конца, хотя также участвовал в митингах. Все изменилось, когда он узнал об одесской трагедии 2 мая. Он служил в почетном карауле в этом городе, хорошо знал Куликово поле и Дом профсоюзов. Жена сказала, когда он пришел домой, уединился, затем вышел из комнаты и, украдкой вытирая слезы, спросил: «Мама, как можно сжигать живых людей?». Спустя неделю сын уже был в составе нашего батальона.

– Можно сказать, что он вдохновился вашим примером?

– Иван служил во второй мотострелковой бригаде, – с дрожью в голосе отвечает Александр Павлович. – Он погиб 10 сентября 2014 года под Еленовкой, вместе с сослуживцами по роковой случайности нарвался на засаду, и они были расстреляны противником. На кладбище рядом стоят четыре памятника нашим героям – парням из Авдеевки, Красноармейска, Харькова и Донецка.
Когда он только пришел в подразделение, спустя неделю уже позвал за собой всех ребят со двора, с которыми играл в футбол. Почти все наши соседи ушли в ополчение. У всех была мощная мотивация. В бой рвались с юношеским запалом. Все хорошо знали, что такое фашизм… Вспоминаю слова своей матери: «Что угодно – голод, холод, но только чтобы не было войны». Но она пришла на нашу землю, видит Бог, не мы ее начали.
«Русский оккупант» из Донецка
– После службы на боевых позициях вы пришли работать в училище. Помните, как это произошло?

– В августе 2015 года уже было известно, что указом Главы образовывается Высшее общевойсковое командное училище. Тогда генерал-майор Тихонов был назначен начальником, а мне предложили заниматься воспитательной работой. Сказали: «Палыч, ты, как главный борец с жидомасонами, помогай».

– И как вам эта роль?

– Мне нравится, – признается товарищ полковник. – Сейчас мы плотно работаем с курсантами. Конечно, временами бывает достаточно тяжело, потому что воспитывались они во времена «украинства» и историю Великой Отечественной войны знают только по одной странице в учебнике. И то там написано: «Вторая мировая». Двигаемся медленно и уверенно, так что результаты уже есть. Меня радует, что наши ребята понимают, что все знания, которые мы им даем, не будут напрасными. Они знают, что у нас есть история, героическое прошлое. Готовим парней в традициях лучшего русского офицерства. Они уже сейчас наизусть выучили Кодекс чести русского офицера 1904 года. И без проблем могут его отчеканить хоть среди ночи.

– Когда готовила вопросы, хотела спросить, какая роль вам больше по душе – депутата или офицера-воспитателя? Но вы с таким теплом говорите об учениках, что, наверное, и нет смысла его задавать?

– Знаете, депутатская работа тоже очень захватывает, менталитет-то у нашего народа интересный. Мой округ – Торез. И так получается, что мысли его граждан и, например, жителей Куйбышевского, Петровского райо­нов существенно разнятся. Я называю Торез глубоким тылом, там уже немного подзабыли вой­ну, у людей другие вопросы.

– Какой вопрос беспокоит вас, как депутата, больше всего?

– Это извечная дилемма: что дать человеку удочку или сразу рыбу? В этом вопросе полностью поддерживаю Александра Владимировича Захарченко, который тратит средства на производство. Чтобы были рабочие места, чтобы в казну шли налоги, чтобы выше стали зарплаты у бюджетников. Только при таком решении запустится весь маховик государства и производства. Бесконечное попрошайничество гуманитарной помощи ни к чему хорошему не приведет, потому что для некоторых ее получение стало уже видом спорта. Многие таких запасов не имели даже во времена дефицита. И хорошо было бы, если бы делились с малоимущими или многодетными семьями, так нет – просто сидят и пересчитывают свои сокровища.

– На украинских сайтах вас называют убийцей и пособником террористов. Как вы к этому относитесь?

– Пусть пишут все, что угодно. Я нормально к этому отношусь. Показать как? – в этот момент Александр Павлович гордо показывает нашивку на кителе, где написано: «Здравствуйте! Я русский оккупант!» – Пусть на украинских сайтах смотрят!
Екатерина Середа / Источник: газета «Донецкое время»
Фото: Виктория Раевая; паблик ДонВОКУ