Потому что русские своих на войне не бросают

ОКНО В ДОНБАСС
Ещё только всё начиналось. Переворот в Киеве. Референдум в Крыму. Русское восстание в Новороссии. Российские флаги на площадях. Скандирование «Россия!» многотысячными толпами. Драки с «Правым сектором», противостояние с зарождающейся украинской диктатурой. Митинги. Попытки создать сопротивление. И вдруг звонок от одноклассника из Обнинска: «Видел тебя по телевизору. Как у вас там? Чем помочь?» А чем он может помочь? Прислать батальон с тяжёлым вооружением, чтобы взять под контроль город? Спасибо, хоть морально поддержал. И то дело.

В мае, когда «Русская весна» в Причерноморье уже сгорела в огне одесского Дома Профсоюзов, увиделись мельком в Москве. Успешный бизнесмен средней руки. Хобби – поисковая деятельность, раскопки. Всё у человека хорошо. Спасибо, конечно, за сочувствие. По нынешним временам и это немало. Но какое ему дело, по серьезному если разобрать, до наших проблем? Другая страна, которую жители, почти без боя, сдали нацистам.


И вдруг, через три дня после бомбардировки Луганской ОГА, Юра Русанов объявился собственной персоной в Луганске.
- Ты зачем здесь?
- Русские своих на войне не бросают!

Потом вместе в ополчение. Позывной «Москва». А у него по опыту раскопок опыт по разминированию и минированию соответственно. Ценный человек. Обучал ополченцев топографии, чтению карт, ориентированию на местности. По первому времени пришлось делать фугасы, выплавляя взрывчатку из боеприпасов времён войны, которые для этого приходилось ещё и искать в траншеях Миусфронта.

Потом вместе в плен к своим же попали. Чуть не расстреляли, пока не разобрались. Руки у него до сих пор немеют от пластиковых наручников, в которых тогда просидели несколько часов.

Другому уже с лихвой хватило бы нашего здешнего бардака атаманщины и острых ощущений. Этот остался.
Битва за Луганск. Осада. Окружение. Минские соглашения. «Ну что, навоевался?» Нет, видно, не навоевался.
И после увольнения из Народной Милиции остался. Начал заниматься разминированием ЛНР. В инициативном порядке оказывать помощь армейским сапёрам и МЧС со своим оборудованием. Собирать помощь для детей. Помогать доставать и доставлять необходимые бойцам Народной Милиции рации, обмундирование, обувь, печки. Восстанавливать памятники воинам Великой Отечественной войны.

Оказалось, что для того, чтобы собрать местных жителей, общественные организации, учителей и школьников для такой простой вещи, как восстановление памятников, понадобился именно такой человек, издалёка. Спланировать работы, достать материалы.

«Приезжай, у нас праздник для детей в Фабричном». «Я за тобой заеду, мы братскую могилу в Камброде отреставрировали, пофотографируй».

В последний раз позвонил перед Днём Победы: «Мы здесь в парке имени Горького, приезжай, братскую могилу и памятник восстанавливаем». Там и поговорили, наконец, по серьёзному.
Три года, получается, здесь вместе уже.
- Ты, вообще, зачем сюда приехал? Чего тебе не хватало?

- Смотрел изначально всё, что происходит на Украине. Первым звонком, конечно, была Одесса. То, что там случилось. Плюс ко всему – воспитание. Дело в том, что у меня дядя погиб во время ВОВ. И вот как-то нелюбовь к фашистам и ко всему, что связано с этим. Плюс, я считаю, неплохое знание истории и понимание к чему всё это ведёт.

- Но чем это угрожало лично тебе, твоим интересам?

- Моим лично интересам нет. А вот интересам русского народа, я считаю, очень сильно угрожало. Интересам моей страны, опять же. Зайди сюда американцы - мы бы получили в глобальном смысле очень неприятную ситуацию. Когда под боком у тебя стоят ракеты, НАТО и всё такое.

- И это всё для тебя настолько важно оказалось, чтобы лезть под пули?

- Извини за мой французский, но эта вся х**ня, НАТО и т.д - она здесь просто не должна быть. Потому что это русские земли. И всем прекрасно понятно, зачем сюда это всё лезет. Плюс ко всему мой одноклассник, мой товарищ, который вынужден был уехать со своей родной земли. Я посчитал, что русские своих на войне не бросают. Для кого-то это лозунг, для кого-то это пустые слова, но я посчитал необходимым поддержать своего товарища и одноклассника.

- Когда приехал сюда, что испытывал?

- Вообще душевный порыв, подъём, потому что встретил достаточное количество идейных людей, которые приехали сюда именно в душевном порыве помочь.

- Что вынес для себя из боевых действий хорошего, плохого?

- Из хорошего – некий опыт. У меня до этого был опыт как охотника, как человека с огромным опытом поисковой деятельности и, можно поставить знак равенства, разминирования. Ну и уже непосредственно в боевых условиях это трансформировалось в нечто большее - понимание тактики ведения боевых действий, стратегии. Охотничьи навыки превратились в навыки снайпера.

- А внутри себя, в душе? Что тебе дала война?

- Сложно всё это. Мой мир раскололся на две части. Большая часть - это те люди, которые «отморозились» любыми способами, любыми словами. Нашли тысячи причин почему «нет» и ни одной причины, почему помочь. Но с другой стороны, нашлись люди, которые нашли эту одну причину помочь. Я не был на самом деле удивлён, но для меня это было настолько приятно, когда часть учителей, которые меня учили в школе истории, английскому языку, которые сейчас сидят на пенсии, они в первую очередь начали помогать. И материально, и словами поддержки, что угодно. Вот это меня очень бодрило.

- Ты сильно изменился за время войны, в лучшую или в худшую сторону?

- В худшую, наверное, и некуда больше. Я и так людей не любил. В лучшую? Мне знакомые сказали, да, изменился. Глаза другие, смотрю по-другому.
Разминирование луганского аэропорта
- Что заставило остаться после окончания боевых действий?

- Та ситуация, которая здесь происходит с обычными людьми. То есть, те люди, которые при той власти жили хорошо, они и так себя хорошо чувствуют. А, обычные обыватели, сельские в основном люди, в общем-то, они и тогда жили посредственно, а сейчас они живут вообще никак.

Познакомился с людьми, которые попросили о помощи. Я попытался -начало получаться. В частности, посёлок Фабричный, на котором я поставил акцент. Ну, потому что всем помочь невозможно, но если ты можешь в своих каких-то рамках что-то делать, пускай это будет определённое количество людей, которым ты сможешь всё время помогать.

- В чём заключалась помощь?

- Первая моя акция была, которую мы устраивали, 9 мая 2015-го года в посёлке Фабричном. Я привез помощь при огромном содействии людей из России. Очень сильно помог Сергей Васильев, достаточно известный человек ,бизнесмен и меценат.

Помогал ветеранам, которым сейчас уже по 90 лет, большая часть из них лежачие… Когда к ним приходишь с каким-то пакетом, обычным в мирное время для обычного человека: пачка сахара, пачка соли, пачка муки и пара консервов, – эти люди плачут. Потому что пережили год под бомбёжками, не понимая, за что и почему так. И когда ты приходишь к ним и говоришь: «Вот, мы из России, пытаемся как-то помочь…», - эти люди начинают плакать. Особенно старики. Вот это очень за душу берёт.

- Ты здесь занимался много памятниками. Для чего?

- Я занимаюсь поисковой деятельностью с 93-го года. Это моё. При моём участии за всё это время было поднято порядка двух с половиной тысяч советских бойцов, по моим подсчётам. Лично мной - около сотни. Поэтому это как-то уже глубоко в душе. Плюс, опять же, нашу семью не обошла война. У меня дядя погиб в 1945-м году за два месяца до окончания. Я не скажу, что это был культ в семье, но всегда это рассказывалось, что вот дядя, ему был 21 год, он погиб. Я ещё в архивах нашёл информацию по нему. Вот это всё, если сложить, помогает понять, что такое не должно повторяться. То, что здесь было в 14-м, в принципе, то, что происходит сейчас.

- Скажи, зачем, по твоему, нужно помогать Донбассу?

- Да потому что это русская земля. А русские на войне не бросают своих. Это расхожее, конечно, выражение, но оно правильное. И оно так и есть. И должно быть. Для кого-то это слова, лично для меня это как постулат.

- Ты не считаешь зря потерянными для себя эти годы? Можешь ли этим гордиться, например?

- Конечно, могу гордиться. И некоторая гордость за не бесцельно прожитые годы присутствует, и, как в фильме «Соловей разбойник» у Охлобыстина, «жалко такую квалификацию терять». Мои знания - они всё-таки пригодились. Умение стрелять и умение минировать или разминировать.

Плюс я для себя понял отношение людей к себе и к ситуации вообще, которая происходит. И в России, и здесь. У меня та телефонная книжка, с которой я приехал, поредела процентов на 70, зато остались те люди, которых я считаю правильными. Которые помогали сюда. Причём не обязательно деньгами. Это поехать, элементарно, организовать доставку сюда даже какого-то пакета, но необходимого здесь. Благодаря этим людям я всё-таки мог это организовывать. Кого-то попросить, чтобы они поехали на вокзал, из Обнинска в Москву это 100 км, отправили эту посылку. Находили люди тысячу причин, почему они этого не могут сделать, а кто-то брал и делал.

- В чём заключалась твоя помощь?

- Начиная от помощи детям и заканчивая помощью бойцам. Ещё в 14-м году всё было очень мрачно.

После ранения в 14-м году в октябре, после того как более менее пришёл в себя, я уехал в Россию, встретился со своими знакомыми, они помогли. Встретился со Стрелковым, познакомился, это была первая такая значимая помощь.

Пока очень много воевали, руки и связи доходили только до того, чтобы помогать самим себе. Привозили сюда вещи, необходимые на войне. Начиная от элементарных обезболивающих, которых не было на поле боя, и заканчивая какими то спецсредствами, такими как коллиматорные прицелы, оптические прицелы. Познакомившись со Стрелковым, первое, что я смог сюда доставить с его помощью, помощью его фонда, это сто комплектов зимней формы, потому что у нас ребята стояли даже не в весенней, а в какой-то летней форме. И дальше уже пошло понимание, как и что делать.

И плюс ко всему, я придумал некую акцию в родном городе Обнинске: «Дети Обнинска – детям Донбасса». С помощью моей учительницы, Смирновой Татьяны Васильевны, которая сейчас работает в комитете образования Калужской области, мы эту тему сделали и провели. Мы собрали целую «Газель» гуманитарной помощи именно от детей детям. Это была первая акция, когда детям в Обнинске разъяснили всю сложность ситуации. Это было под Новый Год сделано, дети собирали мало того, что новогодние подарки, но и какие-то необходимые вещи: ручки, тетрадки, канцелярию, игрушки. Они писали письма, достаточно трогательные. Вот как ребёнок понимал ситуацию, он так и писал, с открытой душой, сюда, своим сверстникам.

Вторую такую же акцию мы провели на следующий год. Примерно столько же получилось. Причём, участвовали те же дети, что и в первой акции. Уже немножко даже по-другому и с большей ответственностью. Дети писали свои адреса электронные и начали даже переписываться, насколько я знаю. На детском уровне пошло понимание, что здесь происходит.
Основная общественная работа у меня пошла с мая 15-го года. Начинал с ветеранов, потом пошла работа с посёлком Фабричный. 1 июня мы провели праздник ко Дню защиты детей, опять же, с помощью россиян. Тогда ещё можно было без особых проблем провозить подарки, кто-то помогал средствами. Потом всё больше и больше стали узнавать меня и ко мне люди обращались. Помогал не только здесь, какие-то разовые акции делал и для ДНР. В частности, на меня вышли учредители и организаторы конкурса детского бального танца в Макеевке, попросили по возможности организовать призы для детей. А там достаточно много призов, только медалей за первое, второе, третье место в первый раз была необходимость порядка 250, на второй раз и третий раз – 280. Это только призовые места, представляешь, какое количество детей вообще участвовало в этих конкурсах?

Уже упомянутый мной Сергей Васильев, бизнесмен, да и просто хороший человек - он сам из Горловки, закончил там техникум, сейчас это Машиностроительный колледж. По его просьбам ездил туда, по возможности, помогал сам из того, что у меня было, для его альма-матер.

Потом в поселке Фабричном был установлен памятный знак, там погибло шесть человек во время обстрелов лета 2014-го года. Сейчас этот знак узнаваем, даже машины, проезжая мимо него, сигналят, это я сам видел.

Из памятников восстановлены две братские могилы и одна памятная доска возле СШ №13 в Камброде. Эта доска посвящена выпускникам школы, которые погибли в Великой Отечественной войне. В 2016 году мы восстановили братскую могилу, где похоронены бойцы, которые лежали в госпитале в Камброде в 43-м году после освобождения Луганска. В этом году мы отреставрировали памятник на братской могиле и саму могилу привели в порядок в парке им. Горького.

- Почему для этих вещей понадобился ты из далёкой Москвы, что, местные не могли?

- По большому счёту, местные ещё не вышли из 90-х годов и им это не нужно. Это моё личное мнение. То есть то, что я вижу. Да и, собственно, в России, особенно в 17-м году, это стало как-то заметно.

Очень много людей пафосных, которые вешают у себя на аватарках «не забудем, не простим» 9 Мая, георгиевские ленточки - но к ним обращаешься и они «отмораживаются», даже, бывают случаи, просто посылают. Что очень неприятно. А обращаешься к ним с реальной просьбой, что есть заброшенные украинской властью более двадцати лет могилы.

Вообще патриотического движения в сторону того, что, вот, «я русский» - его как такового нет. Как-то это всё разобщено, какое-то брожение в головах. И в России то же самое. Смотришь: человек на 9 мая вешает на аватарку портрет своего погибшего родственника. Обращаешься по конкретной проблеме: мы, мол, делаем это и это к памяти Великой Отечественной, а в ответ: «Хватит попрошайничать». Что-то ещё в таком роде. Неприятные вещи.

Надо что-то делать. Для того, чтобы мы были вместе. Надо уйти из 90-х, в которых находится сейчас вся Украина и в частности Донбасс. Чтобы от этого уйти, нужно взращивать новое поколение. И тому поколению, которое сейчас, ему тоже нужно что-то объяснять. Я возил детей из Фабричного по музеям. Дети себе и представить не могли всего того, что там увидели, хотя они здесь живут. Допустим, музей МВД. Из Луганской области вышло очень много великих, я считаю, людей. Не говоря уже о Щёлокове, тот же самый Хруничев, спортсмены великие - многие, многие отсюда. Но об этом никто не знает, никто не помнит и никому они не нужны. Привожу детей 12-14 лет в музей - они ходят с вот такими глазами, они этого не видели, они просто этого не понимают, потому что не знают. Нет патриотического воспитания никакого. Классического. Которое было привито нам в советское время. Не говорю, что там всё было идеально, но всё-таки нас учили: была война, были вот такие люди, которые делали вот такие вещи, были герои, которые жертвовали собой. Сейчас такого вообще ничего нет.
***

И после этого интервью почти сразу пропал. Напомогался, наконец? Уехал домой? Нет, объявился. На Саур-Могиле был. Подняли девять бойцов Красной Армии. А там их ещё лежит и лежит не захороненных, оказывается.

Сложный, на самом деле, человек. С очень не простым характером. Иногда даже труднопереносимый. По его же собственному признанию - убеждённый мизантроп, и людей не любит. А вот поди ж ты. Сколько нужных, на самом деле важных дел переделал здесь. Я ведь помню, как полезны оказались бойцам отряда Луганского КГБ в июле 2014-го прицелы, которые он где-то достал. Как мёрзли бойцы без зимнего обмундирования в ещё только формировавшейся Народной Милиции осенью-зимой 2014-го. Какими нужными оказались буржуйки для подразделений армии Новороссии, которых после двух лет войны, вдруг, перед этой зимой у многих не оказалось. А организовать их выпуск на месте смог Юрка Русанов. Видел, как забили полный зал Дома культуры жители Фабричного, когда по его настоянию туда приехал первый за двадцать лет музыкальный коллектив из России.

Что дальше?
Снова планы по восстановлению памятника. Луганский «Бабий яр». Советский воин с мертвым ребенком на руках на братской могиле мирных жителей Луганска, расстрелянных немецкими нацистами. Здесь в начале ноября 1942 года фашисты устроили колоссальную бойню, в которой расстреляли несколько тысяч луганчан, среди которых практически вся еврейская община города, а также русские, украинцы и люди других национальностей, признанные фашистами неблагонадежными. Всего около трёх тысяч человек...
Юрий Барбашов / ВосходИнфо / 07 июня 2017
Фото из архива Юрия Русанова