Русский рок -
поддержка Донбасса

ОКНО В ДОНБАСС
Интервью с лидером рок-группы ЕЩЕ, создателем движения
«Русский рок в поддержку Донбасса» Романом Рыкаловым

- Мы хотим с вами познакомиться, поэтому первый вопрос очевидный: расскажите о себе, о группе. Как она появилась?

- Наша группа появилась в 98-м году в городе Луганске. Был один ранний мой проект, он назывался «Активная зона», а потом на его базе сделали новый. Почему – потому что мы играли более тяжелую музыку, а потом почувствовали, что потреб-ность именно в этой музыке падает. Сделали более коммерческий, удобоваримый, легкий продукт. Сначала он был без названия, а когда на одном из первых выступ-лений люди начали кричать «Ещё! Ещё!» - решили, почему бы и нет. Так появилось название нашей группы.

Но мы сейчас, фактически, опять вернулись к нашему старому, жесткому звучанию.
- Реальность меняется, так?

- Скорее, душу не обманешь.
- Сейчас и запрос меняется, люди сами стали более жесткими.

- Ну… Наверное.
- Кто составляет ваш коллектив? Сколько человек, откуда вы?
Все луганчане?

- Сейчас три человека. Коллектив менялся часто. В 2002 году мы перебрались из Луганска в Москву. Изначально было пять человек, а потом фактически никто, кроме меня, не выдержал этой московской гонки. Когда переезжаешь в никуда – это жестко, просто хотя бы по бытовым условиям.

Лет пять назад получилось так, что у одного гитариста пошли накладки какие-то,
он поехал куда-то в более выгодный для него проект; у клавишника тоже какие-то проблемы были. И мы подумали: давайте попробуем сыграть втроем. Попробовали - получилось более драйвово, нам понравилось. Публике, что самое интересное, тоже - стала реагировать гораздо позитивнее, гораздо контактнее, я бы сказал. И вот уже пять лет мы играем втроем.
- А можете же их назвать?

- Да, конечно! Барабанщик Сергей Кифак, он родом из Дудинки, хотя
поносило его: и в Красноярске, и в Ростове пожил – такой космополит.
- Гражданин мира?

- Да. И басист Егор Сеневич, он из Иваново.
- То есть, они оба россияне?

- Да. И я с ними, гражданин ЛНР.
- А вы, кстати, уже гражданин?

- Нет ещё.
- А планируете?

- Да я не знаю, как получится. Насколько я понимаю, проблема получить
что российский паспорт, что паспорт одной из республик – одинаковая.
- Ну, не сказала бы…

- У меня есть знакомые ребята, которые сейчас в Донецке и Луганске, при всём – имеют довольно хорошие заслуги в республиках, – и им тоже приходится выстаивать очередь… Два командира подразделения знакомых не могут получить паспорт уже два месяца. И они так возмущались, когда Джигурда паспорт получил: как так-то?!
- Уже ведь отобрали.

- Понимаю. Честно говоря, пятнышко они поставили себе очень заметное...
- Возможно, в этом был какой-то смысл?

- Нет, смысла не было. Была безалаберность и разгильдяйство, вот и всё, на мой взгляд. Просто – а почему бы и нет? А потом, когда Зарахченко сказали, мне кажется, он так посмотрел и подумал: «Нифига себе. Это ж сколько шуму!» Взял и отменил.

Отменить-то отменил, а осадочек, как говорится, остался. И теперь я просто понимаю, что там, у власти, сидят, к сожалению, люди, не думающие «вдаль».
И я понимаю, чем это может обернуться в будущем, к сожалению. Может, оно
и не так, но этот факт зернышко сомнения оставил.
- Как начались ваши выезды на Донбасс с группой? Как ребята отнеслись к этому всему? Я так понимаю, вы их сагитировали?

- Да. В 2014 году, когда началась вся эта война с боевыми действиями. У меня есть песня «Война», я её написал, когда еще даже не было бомбёжки луганской госадми-нистрации. Идейка пришла в конце апреля и потом я её добил буквально перед майскими праздниками, ещё не было и Одессы…
- То есть, это было предчувствие?

- Ну, оно уже шло. Боевые действия уже пошли,
уже «Правый сектор» убивал своих и так далее…
- Славянск уже горел…

- Да, да. Все шло полным ходом, но особо не афишировалось.
- Да и казалось, что всё вот-вот и закончится.

- Казалось, что это локально. Я тоже считал, что ещё месяца три-четыре - и всё успокоится. Понимал, что будет противостояние, но не думал, что у Украины
так крышу снесёт.
- На Донбассе, кстати, замечают, что песня была написала, когда ещё не было толком войны. Это умонастроение того времени: «Что же вы творите-то?» В 2015-2016-м вопрос стоял по-другому.

- Да. А уже в июне я пожалел, что жестче не написал.
Но написал – так написал, чего ж переделывать…
Война. Донбасс













ГРУППА ЕЩЁ (LIVE)
Благотворительный фестиваль
"Русский рок в поддержку Донбасса"
Байк-центр "Sexton", Москва, 23. 04.2015
- ...Когда война уже пошла, первая идейка была – взять в руки оружие, поехать туда. Созвонился с ребятами – теми, которые с Болотовым тогда взяли СБУ, сорвали маски и начали заниматься уже организацией обороны и так далее. Они говорят: «Смотри, сейчас обрисуем тебе ситуацию. В принципе, людей хватает. Ты, говорят, сколько уже автомат не держал в руках?» - Ну, лет двадцать, с армии. «Ну вот. У нас люди подготовленные, особой надобности нет. То, что ты делаешь в информационном плане – это больше, чем ты мог бы сделать, будь ты просто боевой единицей».

Тогда и пришла идея сделать благотворительный фестиваль, собрать денег
и адресно направлять в помощь республике. Прошвырнулся по знакомым музыкантам, искал, кто сможет поддержать. Потом связывался с незнакомыми, писал, звонил. Первыми поддержали Вадик Степанцов и его «Бахыт Компот», «Манго-Манго», Вова Корней, ведущий «РенТВ» Андрей Добров.

На первом фестивале мы познакомились с Леонидом Зинковским. Он подошел ко мне и сказал: «Я хотел, а ты взял и сделал!» Я предложил делать следующий фести-валь вместе, и он согласился. Второй фестиваль мы сделали в байк-центре, уже под-ключились Александр Скляр, Алексей Глызин, Александр Иванов… Очень многие хотели выступить: «Город 312», «Звери», Кузьмин, Ваня Демьян. Ну, Ваня ездил туда
и так, с ним мы очень хорошо познакомились, общаемся, он музыкант клевый.

... Когда мы сделали уже второй фестиваль, мне позвонил мой друг, с которым мы вместе учились в Луганском университете имени Даля. Он тогда был на должности проректора, потому что вся администрация сбежала во Львов, а они остались. Кому-то же надо было… И они начали поднимать университет. И вот, он позвонил и спро-сил: «Как вы – приехать и поддержать студентов?» Да не проблема!

Они нас встретили на машине в Ростовской области. С нами не смог поехать басист, а поскольку уже было запланировано выступление, мы решили ехать вдвоём. Сна-чала хотели пустить какие-то плей-бэки, но потом остановились на просто варианте – барабаны, гитара и вокал, а-ля «White Stripes». Получилось очень здорово, нам всё хорошо по звуку выстроили, дали часовой концерт, всем все понравилось.

Это вообще была первая поездка музыкантов на Донбасс. Первый раз на Донбасс уже во время боевых действий поехал Иосиф Давыдович Кобзон, но он был через неделю после нас. Так получилось, что мы самые первые съездили туда.

Потом захотели съездить ребята из «Демарша». Я созвонился с Луганском, опять договорился, нам помогли наши хорошие знакомые. Сначала говорили с админист-рацией Лунганска, там всё тянули-тянули, так что в итоге они поехали к Дрёмову, покойнику, царство ему небесное, в Стаханов. Он сказал: «Не вопрос». Выделил ре-бят, дал автобус, нас поселили в гостинице. Мы выступили в один день в Стаханове, Первомайске и в Донецке.

Потом побывали на «Большом Донбассе», ездили в Горловку, Ясиноватую,
опять в Донецк… Покатались по двум республикам, в общем.
- Получается, русский рок везде принимают?

- Везде люди радушно принимали. Причем, чем ближе к фронту –
тем радушней и отзывчивей публика.
- А ближе всего к фронту где вы были?

- В Первомайске. Там буквально 800 метров… Мы выступали в кинотеатре «Заря», там по Попаснянской стороне проходит ближайший блок-пост – расстояние около километра, до него пешком пройти максимум 10 минут.
- Какие планы у вас, будет ещё один фестиваль
«Русский рок в поддержку Донбасса»?

- Как получится, не знаю. Когда мы поначалу ездили, все было хорошо. А сейчас, насколько я понимаю, там образовалась «мафия», как это ни смешно, которая подтягивает только особо известные имена. Например, Вадик Самойлов, Юля Чичерина, Скляр Саша, «7Б» - вот и все, в принципе. Это четыре-пять команд, которые туда возят.

Когда, например, ребята-ополченцы сходили к луганской администрации и предло-жили пригласить на День города еще и нашу группу, им одна женщина, которая меня якобы знает, сказала, что мы «не формат». При всем при том, что фактически все республиканские радиостанции среди первых начали крутить нас. Потому что мы изначально луганская группа. Причем я даже не знал, что они ставят наши запи-си. То есть, бюрократия и номенклатура в самом худшем проявлении даже там есть.
- Поэтому сейчас планировать что-то сложно?

- Как получится, так получится. Я так понимаю, мы там пока особо не нужны.
Но люди-то спрашивают, когда мы приедем…
- На самом деле, сверхнадо. А если был бы прямой выход и возможность сказать что-то людям, которые решают выше, чем какие-то продюсеры – что нужно сделать, на твой взгляд, по части культуры и, в частности, рок-музыке на Донбассе? То есть, какие предложения могли бы быть? Говорят: критикуешь – предлагай, предлагаешь – делай и так далее… Что нужно делать?

- Что нужно делать? Снять круговую оборону со всех артистов, которые заняли
какие-то ниши и никого не подпускают. Они взяли пулеметы, грубо говоря, и
не дай Бог кто-то новый подойдет – они его «расстреляют».

То же самое везде в шоу-бизнесе. Получается, что Донбасс многие считают хорошей кормушкой, вот и всё. И на этой теме очень многие зарабатывают деньги. Я не го-ворю даже о шоу-бизнесе, но просто это не секрет – для кого война, для кого мать родна. Кто-то на этом очень неплохо нагревается, иначе бы это всё давным-давно закончилось.
- В силу многих причин, людей, которые будут ехать из Донбасса сюда, будет больше. И, очевидно, появилась военная и даже пост-военная диаспора. Этих людей скрепила именно война. Какие могут быть инициативы, что можно сделать для них? Какие структурные действия нужно совершить?

- Ну вот, если говорить о помощи фестивалю «Русский рок в поддержку Донбасса». Мы почему приостановили движение именно здесь, в Москве? Потому что люди, к сожалению, любят сериалы, любят шоу. И для них изначально это было, да, благо-творительное, но шоу. То есть, это было интересно: «Слушай, Донбасс… Да, им тяже-ло. Надо помочь, мы же православные». Это продолжается два месяца, три, четыре, полгода, год… И когда уже год – все говорят: «Ой, как-то Донбасс задолбал…»

Я просто слышал сам эти слова: «Сколько можно? У нас тут тоже тяжело. Чего это, зачем?» - и так далее. То есть, сериал «Донбасс» стал неинтересен. «Мы на благотво-рительные концерты здесь в Москве ходить не будем, они и так везде в новостях, да, там война…», но люди… люди просто привыкли. Это бытовуха, это уже всем надоело.

Что нужно сделать для того, чтобы это сработало, к примеру, в Твери. Может, сделать показательный концерт, чтобы люди поняли, почему это так происходит. К примеру, не собирая денег, берем в Твери центральную площадь. Изыскиваются где-то средс-тва на установку достойной сцены, аппаратов, парочку общих гримерок - в общем, на все организационные моменты. Приезжают люди, конферансье со сцены говорит, для чего это, почему все так происходит, почему происходило и что будет, если не поддерживать, что война может прийти сюда в противном случае… И, соответствен-но, музыканты выступают. Я сейчас называю самые главные посылы к людям о том, что несет этот фестиваль. Не надо говорить, как плохо мы живем и вот это всё.

Людям надо говорить: «Вы хорошо живете, это здорово. Вот вам музыка,
пожалуйста. А Донбасс… Благодаря этому вы здесь в мире и живёте». Как-то так.
- Если бы в России появился продюсерский центр, который бы помогал выходцам из Донбасса, или школа, которая помогала
бы талантливым ребятам оттуда... Концерт – это инструмент донесения некого месседжа в широкие массы. В принципе, это происходит и так. Но люди, очень талантливые, настоящие пас-сионарии, не могут себя реализовать. Да и преподавая, что-то излагая, учишься сам. Поэтому сейчас важен поиск идей о том,
что можно сделать для диаспоры здесь, в Москве и России.
Война ещё идет, но мы уже все видим, к чему всё клонится.

- Война-то идёт ещё… Ты говоришь: по части культуры. Шагнем лет на десять назад: из украинских диаспор в Москве самая сильная была, как ты думаешь, какая? Луганская. Её поддерживал в свое время Юрий Михайлович Лужков. Я не знаю, коим образом, но он где-то в Северодонецке то ли учился, то ли что-то ещё. Для него Севе-родонецк был очень важен. Почему именно там был слет в поддержку Януковича в 2004-м году - это инициировал именно Лужков.

Я тогда ещё сказал, что будет война. Когда я изначально увидел, что додавили. Несправедливо, потому что я видел, что большинство голосовали за Януковича, - додавили. Ющенко тогда пришел несправедливо.

Но не суть. Я к чему: была самая сильная луганская диаспора. Году в 2007-2008 я нашел главу этой диаспоры. Сначала я созвонился с его помощницей, рассказал,
что приехал из Луганска, у нас есть группа и мы можем быть полезны друг другу.
Она согласилась, я приехал на встречу.

Офис располагался на улице Сельскохозяйственной, это район ВДНХ. Смотрю: у них классный офис в недешевой гостинице, видно, что у людей хорошие дотации и всё такое. Эта женщина меня познакомила с председателем луганского землячества. Нормальный мужик, тем более, мы еще поговорили по поводу Михаила Васильевича Голубовича – заслуженный артист СССР, тогда он был «министром» культуры Луганской области. Я с ним был знаком и поэтому предложил, что можно связаться ещё и с Михаилом Васильевичем, как-то это все объединить, сотрудничать, чтобы всем было интересно. А им было интересно, чтобы только им давали.

Понимаешь, в чем дело? Я вот этого и боюсь.

Не всё, слава Богу, по одному принципу работает. Нужно просто убирать этих чинуш, номенклатурщиков, и брать нормальных людей, которые будут заниматься чем-то действительно полезным. Я понимаю, что всё в итоге сведется к какой-то бюрокра-тии. Но нужно все эти бюрократические замашки сводить к нулю, нивелировать их как-то. В принципе, это можно делать, как говорится, «по-пацанским понятиям»: просто отсекаешь, «кто крыса, кто падла», и всё. Только так.

У нас в свое время и в группе, и в движении «Русский рок в поддержку Донбасса» была сильная текучка. Кто прижился, кто не прижился. Образовалась какая-то тусовка, где комфортно всем общаться. Я считаю, что идея должна быть, а кто прибьется к этой идее, кто будет полезен ей – это важнее, чем все остальное.
- Что вы можете сказать о местной, донбасской рок-тусовке?

- Сейчас не знаю. Раньше была очень сильная,– в 80-е и 90-е. Плотная, хорошая, выходцы оттуда разошлись по хорошим командам. Юра Бабичев - барабанщик у Газманова. Саня Бахурец из Красного Луча очень долго играл у Володи Кузьмина. В итоге он там и остался, когда они в Америку переехали в 94-м году. Да много наших. Саксофонист из Луганска Володя Калюжный лет десять играл у Сосо Павлиашвили.
- А сейчас вы что-то знаете о ней или она просто погасла?

- Она не то, чтобы погасла. Кто-то остался, кто-то уехал в Ростов, Москву, Питер…
Кто-то, наоборот, поддерживая ЛНР, уехал в Полтавскую область, например. Потому что у него там родители, ему там проще в данный момент, потому что здесь он ниче-го не может заработать. Он поддерживает ЛНР, но говорит, что не представляет, как сможет жить в той же России. Там у него жилье, он может как-то прокормиться…

Такие, знаете, даже не то, что бытовые, а низменно-бытовые ситуации.
- Если говорить о музыке, донбасский рок существует как явление? Или это все надо как-то развивать, или просто чего-то не хватает?

- Он существовал и существует. Я не знаю, как в Донецке, но в Луганске был очень сильный клуб, там были нормальные, сильные команды. Мои хорошие знакомые – «Вороны клюют твои посевы, Джузеппе». Такое длинное название у них, да. Их еще году в 88-м Сева Новгородцев на «Би-Би-Си» крутил, как явление русского, советского рока. Ребята сильные. Не скажу, что мне близка их музыка, они ближе к тяжелому «Аквариуму». Но это было. А вообще, если всех назвать – это много времени займет.

Когда к нам приезжали ребята из Санкт-Петербурга, году в 92-93-м, мы работали у них на разогреве. Ребята нам говорили: «А чё вы здесь делаете? У вас всё круто, вас публика принимает, материал хороший. Нет особой разницы между вами и нами – качество игры, драйв, всё есть».
- Почему рок стал основной силой, поддержавшей Донбасс?
Еще классическая музыка, конечно, ведь с началом войны и люди стали обеспечивать аншлаги в филармониях, и сами исполнители одни из первых поддержали республики, как например известная пианистка Валентина Лисица. И все же, рок впереди по этой части.

- У меня есть соседка, ей уже лет 60. Такая моложавая, любительница крепкого словца. Причем она очень грамотно разговаривает, человек с двумя высшими образованиями. Она еще в дипмиссии служила, на Сейшелах работала, кажется. Кроме того, у нее было классическое высшее музыкальное образование. То есть, классическую музыку она не только любит, но и знает о ней не понаслышке.
И она очень любит рок-музыку.

Однажды я её спросил: «Таня, почему вы любите рок?». Она мне сказала: «Потому что самая близкая музыка к симфонической, которая вырывает душу, которая изливает душу и которая близка любой душе – это рок-музыка». Потому что только в рок-музыке есть такие же каноны, как в классическом симфоническом произведении. Есть вступление, пролог, взрыв мозга и так далее…

Именно поэтому и самая протестная музыка, и самая сильно воздействующая на массы в 20-м столетии – это тоже рок-музыка. Именно рок сделал музыку продуктом массового потребления, до истерии. Плюс к этому, это музыка от души, эта музыка обычно без компромиссов, она такая, какая есть. Опять же, есть понятие «рок-н-рольщик» - я живу так, потому что я так чувствую.
- Современный Донбасс, получается, настоящий «рок-н-рольщик».

- Да. Потому что это всё от души идёт. Почему рок? Потому что честный.
Подготовила Марина Третьякова / 22 марта 2017
В оформлении использованы фото Данила Реймана и из группы "Луганск"