ШИНЕЛЬ

ОКНО В ДОНБАСС
Где-то год назад у меня в гардеробе появилась шинель, серая и грубая, в которой могли бы британские летчицы бороздить небеса сороковых. Мне было в ней необычно и комфортно, как замерзшему человеку в любой теплой вещи. Впечатление, наверное, было дикое, учитывая вечный взгляд, полный войны.

И вот, как-то я шла куда-то по работе, - той, которая показана при безденежье – и мне в деловой неформальной обстановке сообщили, что я произвожу впечатление человека, который только оттуда, с войны, вернулся. Вот, прямо с порога.

Странно, потому что это не так. Оглядываясь назад, видишь довольно долгий прожитый путь, полный совершенно другой историей. И это уже после войны, моей войны – после периода жизни в самом эпицентре.

Часы и годы проходят, а она неотвратимо спешит по пятам, добивает за сотни тысяч километров яркой вспышкой, то ли салюта, то ли Града. Вспыхивает, выдирая душу многочисленными обрывками жизни дома, с которыми осталась неразрывная связь. Какое-то время пришлось жить не только вдали от дома и семьи, а вдали от войны, внезапно поразившей. Это то, что вывозишь с собой в необъятную и местами совсем непонятную Россию. Ох, если бы пограничники отбирали это на границе, как сувенирные осколки снарядов и прочие разрушительные по своей сути вещи…

В какой-то момент оказываешься наедине со своей печалью и тоской. Покрываешься мыслями, как луковица, зарываясь к ответам на самые горькие вопросы. А вокруг - обычный мир. Как объяснить, что такое море людям, никогда его не видевшим? Вот и здесь как-то так… Кроме того, московская, да и любая другая мирная жизнь с точки зрения простого человека, узнавшего войну, совершенно не соответствует ожиданиям и стремлениям. Проблемы видятся под другим углом и решение их – в иной плоскости.
Недавние выходцы из Донецка все еще пугают москвичей и прочих мирных россиян. Это некое подсознательное, что ли, чувство страха от близости войны, которое производит человек на не знавшего войны собеседника. Мне удалось его узнать в то время, пока Донбасс не был ничем кровавым знаменит, а сейчас появилась возможность сравнить.

Накануне войны, в мирном 2012-м, одним донецким вечером мне повстречался довольно молодой парень, выходец из Ирака. Про эту страну в то время мне было лишь известно ровно то же, что сейчас знает большинство европейцев про Донбасс: что там идет война, кем-то развязанная и довольно серьезная. То факт, что он оттуда, из войны, будто обдал ледяным душем. Хотя тот ближневосточный юноша выглядел самым обычным городским парнем, к тому же вполне жизнерадостным.

Звучит, наверное, наивно для людей, отдавших войне многие годы своей жизни. Но есть сотни тысяч тех, кто не имеет о ней ни малейшего понимания. Когда люди не имеют представления о жертвах и сломе всей системы, которые их точно ожидают в том или ином случае, это приводит к трагедиям. А чтобы понимание не звучало зубрежкой в школе, его надо наполнять чувствами.
Да и нам пора вылезать из шинелей.
06 марта 2017