Существенный
фактор влияния

ОКНО В ДОНБАСС
Интервью с Александром Ходаковским
Политическое устройство
- Каким вы видите политическое устройство Донбасса в будущем: это должна быть парламентская республика, некий более авторитарный формат, либо что-то ещё?

- Республики не смогут существовать в нынешнем формате. Дробление на Донецкую и Луганскую Народные Республики недопустимо, эти территории необходимо соединять. На это есть как экономические, так и социальные причины. При этом власть и народ не должны противостоять друг другу. Люди во власти – прежде всего слуги народа, они должны ориентироваться на потребности общества.

Наш запрос противоречит политической практике России. Там, к сожалению, часто создается имитация деятельности ввиду низкой заинтересованности населения. У нас же ситуация обратная – мы перенасыщены социальной активностью, люди готовы участвовать в жизни государства. И сегодня они начинают испытывать высокую степень недовольства. Связано это не столько с войной, сколько с действиями правящей верхушки. То, что мы называем республикой, на самом деле имеет многие черты так называемой восточной деспотии: большинство запросов населения остаются нерешенными, общество не привлекается к решению насущных проблем, власть сосредотачивает экономические рычаги в своих руках и так далее. Будущее - за слиянием республик и переходом на социально ориентированную модель государства.
- Сложившаяся государственная система в республиках постепенно выдавила тот костяк политиков и идеологов, благодаря которым она вообще появилась. По вашему, в какой ситуации эти люди могут вернуться в правящую элиту, и в каком статусе?

- Для начала нужно понять, что эти люди были нужны именно на начальном этапе – как люди, формирующие идею, консолидирующие людей вокруг нее. Когда они были выгодны, таких людей культивировали всеми пропагандистскими способами: приглашали на ток-шоу, брали интервью и так далее. Тогда это было актуально с точки зрения политической конъюнктуры.

А потом политической конъюнктуре стали нужны практики – люди, которые могут установить принцип государственного управления. Другое дело, что эти практики не до конца понимают ту роль и миссию, которые на них возложены. Здесь мы возвращаемся к термину «слуги народа»: получив соответствующие рычаги, они тут же начали их использовать, чтобы сформировать новый класс, новую элиту.

Как бы мы это ни замалчивали, но в основе у нас лежат рыночные отношения, государственной собственности практически нет. В Донецке применена схема создания государственных предприятий, но на самом деле это пошлая имитация, попытка популистским подходом скрыть процесс их монополизации частными лицами.

Это было сделано как ответ на запрос народа, который социально активен и жаждет построения социально ориентированного общества. Ему просто кинули кость под названием «огосударствление частных предприятий», такую имитацию возвращения в Советский союз, которая на самом деле даже не профанация, а достаточно циничный метод, за который придется долго платить. Потому что эта имитация закладывает глубокие деструктивные процессы, она убивает доверие к власти. Вот в этом проблема. И в этой среде очень тяжело выживать людям, которые носили в себе искренние, настоящие мотивы.
Сейчас, под прикрытием военного положения (при этом структурно являясь республикой – ведь есть Народный совет и другие органы), сложившаяся система уничтожает любую конкуренцию. А люди, которые носили в себе серьезные идеологические мотивы, не могут жить в рамках такой системы, они требуют другого формата. Соответственно, их убрали со всех значимых должностей, чтобы они имели как можно меньше административного ресурса и как можно меньше влияли на какие-либо процессы.

Поэтому те люди, которые могли бы повлиять на создание более здоровой атмосферы, сейчас не у дел. Они сопротивляются такому положению, кто-то более активно, кто-то менее - всё зависит от типажа, характера, харизмы. Сейчас они находятся в статусе, который я называю «политические резервисты»: они никуда не делись, они остаются глубоко интегрированными в процессы общества. В тот момент, когда они будут востребованы обществом – они снова выйдут на свет.

Все процессы по своей сути цикличные. И те люди, которые попытались узурпировать власть и управление – они уже перевалили через самую высокую точку подъема и начинают скатываться вниз. Это скатывание достаточно очевидно, и оно стремительно. Для сдерживания этого процесса, для сохранения более-мене стабильного состояния общества применяются все средства. СМИ, которые входят в государственные медиа-холдинги, рассказывают, что всё хорошо, проходят парады и государственные праздники, приезжают значимые российские звезды, на клумбах цветут розы, на улицах обилие автотранспорта и так далее. Всё это показывает, что жизнь нормальная, что нет никакого разделения на центрально-городскую часть, где все тихо и спокойно, и изнасилованные войной окраины. Вся существующая пропагандистская машина пытается создать иллюзию, что ничего в обществе не происходит, а отдельные заявления – это проявления недовольства и собственной желчности отдельных товарищей, их мелочного желания отомстить за то, что их отодвинули от власти…

На самом деле, попытки создать видимость, что все так, не увенчаются успехом, потому что общество прозрачно - есть интернет, социальные сети, обмен информацией, высказывание мнений и позиций, солидаризация людей. В итоге эти процессы приведут к ситуации, когда те, кого выдавили из правящего костяка – они вернутся. Разумеется, в новом статусе и с новыми задачами.
Общественное устройство
- За последние годы перед донбасским обществом возник целый ряд значимых проблем. Например, нужно решать проблемы ветеранов и инвалидов, восстанавливать дома, бороться с болезнями, которые приходят после войны, и так далее. Присоединение к России не отменит необходимости выстраивать различные социальные институты своими силами. Как обществу взаимодействовать с властью? Какие проблемы оно должно решать самостоятельно, на ваш взгляд, в чем должно проявлять инициативу и какими инструментами пользоваться для их решения?

- Во-первых, когда мы говорим о присоединении к России – прежде всего нужно понимать, что речь идет о принципиальной позиции. Все понимают, что это перспектива весьма неблизкая. И нам всегда нужно учитывать, что мы существуем как автономное общество.

Проблема состоит вот в чем: при восточной деспотии общество менее всего активно. У нас сейчас общество выжимается досуха, от него требуется только одно – терпение, максимум – волонтерская работа, и то лишь в особо тяжелых случаях.

Общество будируют лидеры, но харизматичные люди, которые вели за собой людей, сейчас получили самый большой удар, они находятся в состоянии фрустрации, утратив смысл и веру в те идеи, за которыми они шли с начала Русской весны. Нужно возрождать в них надежды, преодолевать разочарование. Если людям дать шанс и надежду – они смогут построить гражданское общество, которое будет в состоянии регулировать свою жизнь.

Наше общество сейчас таково, что в нем сложно представить появление своего Навального. Вообще, я считаю, это идеальное состояние, у людей высокая степень ответственности, патриотизма. Сформировалось это состояние без участия внешних факторов, и пока оно сохраняется.

Власть со своей стороны должна монополизировать в своих руках вопросы стратегического управления. А что касается управления различными социальными институтами – тут как раз должно быть разнообразие, развитая бюрократическая система. На самом деле, чиновники необходимы здоровому обществу, но их внутреннее состояние должно соответствовать социальным потребностям. Если чиновник презирает людей, не хочет слышать их проблемы и предлагать пути решения, то эта система работать не будет, а общество будет чувствовать недовольство. Если же государство создаст для общества условия, которые позволят ему существовать таким, каким оно себя чувствует, то это общество, конечно, будет критиковать власть, оно будет ругать и колоть ее, но оно не станет ее разрушать.
Любой руководитель по своей сути – это слуга народа. Пока это так, общество и государство смогут мирно сосуществовать. Когда же начинается сращивание бизнеса и власти, то есть появляется олигархия, когда должность становится способом устроения личной жизни, а не общественной, тогда это общество начинает вымирать, все превращается в имитацию, формализуется.

Эти процессы уже идут. На фоне других проблем, они становятся источником накопления отрицательного потенциала в обществе. Пока что власть может создавать военный контекст, под который подгоняются все устои (комендантский час, запрет на критику власти, социальные перекосы и так далее). Но как только война исчерпается, как только наступит перемирие, власть получит катастрофические последствия. Появятся новые вызовы, при этом высвободится огромное количество людей, которые сейчас заняты на войне, но копят этот отрицательный потенциал против внутреннего врага, который, к сожалению, уже определяется как власть. Помимо военных, есть и гражданские, которые сейчас считают себя на боевом посту, а потому тоже пока не говорят о наболевшем.

Власть должна сама осознать эту угрозу и пойти на создание социально-ориентированной системы. Для нее это означает пойти на уступки. С другой стороны, если она на них не пойдет – последствия будут еще хуже. Эту скрытую угрозу должны понять и люди, которые курируют нашу власть (а все понимают, что у нашего правительства есть кураторы). Ради того, чтобы избежать внутренних переворотов, они со своей стороны будут вынуждены пойти на реорганизацию созданной системы. Ведь нищета среди населения, экономические проблемы должны хоть чем-то компенсироваться, чтобы население мирилось с ситуацией. Значит, нужно возвращать во власть людей, которые мыслят теми категориями, о которых мы говорили выше.
- Какую роль вы отводите себе в общественно-политическом пространстве Донбасса в будущем?

- Если останусь жив – естественно, буду претендовать на роль существенного фактора влияния. Я не собираюсь быть единым и непреложным, я по-другому вижу структуру правительства. Но мы приложили усилия к тому, чтобы республики Донбасса состоялись. А раз мы за это взялись, породили это, то мы не можем оставить на полпути, отказаться от этой ответственности.

Невозможно однажды вкусить это ощущение, когда ты служишь не себе, но людям, а потом забыть его навсегда. В наших рядах разные люди, в «Восток» приходили люди с разными судьбами, в том числе и сидельцы (иногда и по серьезным статьям). Я им всегда говорю: один раз в жизни вам довелось совершить настоящий человеческий поступок, который сделал всех нас лучше. Вам выпал шанс, и вы не должны его, извините, проср@ть. Мы сделали этот поступок, а теперь он сам нас ведет за собой.

Экономика
- Экономика республик находится в очень плохом состоянии, это факт. Понятно, что во время войны о восстановлении говорить сложно – играют роль как непосредственно боевые действия, так и статус «серой зоны». Поэтому вопрос в том, что делать, когда война закончится?

- Не хотел бы обнадеживать людей, которые ждут прорывов от мирного времени. Окончание боевых действий не будет значить, что экономические проблемы сразу решатся, - работа предстоит долгая и трудная. Тем более, есть законы рынка и конкуренции, из которых следует политическая и экономическая невыгода «уложить» экономику Донбасса.
До тех пора, пока эта невыгода будет сохраняться, экономика будет удерживаться на плаву, но так, чтобы она не создавала никому конкуренции.

У нас дешевая электроэнергия, есть свой уголь, заводы, электростанции и так далее. Если мы не будем никого обогащать, то есть не будет олигархов, тогда мы сможем вполне успешно развиваться. Например, мы можем продавать металл в Россию по цене более дешевой, чем она сама производит – именно за счет имеющейся у нас ресурсной базы.

Но мы не сможем существовать без серьезных рынков сбыта. При том, что потенциал есть: Харцызский трубный завод, например, вполне способен обеспечить запросы «Газпрома», потому что производит достаточно уникальный ассортимент труб; сталепроволочно-канатный завод тоже имеет хорошие перспективы, как и остальные производства.

Наш главный бич – высокий уровень старения населения. Демографические проблемы складывались давно, война их усугубила за счет оттока молодежи. При сложившемся уровне промышленности будет острый дефицит средств, необходимых для решения социальных задач. Потому для восстановления экономики очень важны социальные преобразования в обществе, которые уберегут республику от превращения в депрессивный регион.
Кроме индустриального сектора, у нас много территорий, пригодных для сельского хозяйства. Другой важный аспект – малый и средний бизнес. Сейчас власть забирает у людей возможности заработать, что я считаю неправильным. Я бы не прибегал к таким драконовским методам, как например, запрету на торговлю с Украиной для мелких предпринимателей, аресту товаров, привезенных из Украины… Мы не должны забирать у населения возможность обеспечить себя самостоятельно, тем более, в таких тяжелых условиях и если сами не можем дать ему такой возможности.

При этом ведь растет недовольство, и не в адрес конкретных личностей, вроде министра Тимофеева или главы Захарченко, - недовольство растет в адрес самой идеи Донецкой Народной Республики, даже в адрес России. Этим пользуется украинская пропаганда, которая уверяет людей, что во всем виноват их выбор, а не конкретные исполнители. Все это угнетающе действует на население. Создается впечатление, что власть целенаправленно создает такие условия, чтобы люди взвыли и сказали: «Да лучше уж на этой фашистской Украине, там хотя бы на кусок хлеба заработать можно».

Понятно, что все эти шаги власть оправдывает необходимостью наполнить бюджет и поддержать отечественного производителя. Но деньги из республик вымываются, а местные производители пока неконкурентоспособны, ведь цены на украинские товары ниже, потому что там производство давно выстроено и идет потоком. При этом правящая верхушка еще и создает монополии, как например с ГСМ, продажа которого вся завязана на высших представителях власти. Без понимания власти, что государство должно давать людям возможность заработать на жизнь, или хотя бы не мешать заработать, ни о каких положительных сдвигах не может быть речи.
Донбасс и Россия
- Как, по вашему, будут складываться отношения жителей Донбасса и России в будущем – не политические, а именно человеческие?

- Если Донбасс используется как карта политических процессов, то в медиа-пространстве эта карта всегда подается под определенным углом. Под каким подают – так люди в России и понимают Донбасс.

А вообще… Наше общество более провинциальное, а значит, более патриархальное и патриотичное. Тогда как Москва, Санкт-Петербург – общества достаточно снобистские, более либеральные, при том, что сейчас это понятие у нас фактически приравнено к антипатриотизму. Отсюда неизбежная разница между нами.

Большую роль в отношениях играет та прослойка людей, которая уехала в Россию. В самом начале люди уезжали как жертвы, боясь войны, желая быть с Россией и опасаясь, что их насильно замкнут в Украине. Они несли с собой один настрой. Другая категория – те люди, которые уезжают в Россию сейчас, будучи разочарованными ситуацией в республиках. Это настроение они несут и в то общество, куда прибывают. Но я думаю, что мы должны игнорировать такие проявления и просто делать свое дело. Собака лает – караван идет. Когда мы придем к успешным преобразованиям, это заметят и в России.

Если говорить о разочаровании вообще, то это падение вниз – своего рода вразумление для нас. В начале Русской весны преобладала эйфория. А что такое эйфория? Это как человек, бегущий по минному полю в надежде, что пронесет, не зацепит. То, что мы сейчас переживаем – это нормальный процесс избавления от этой эйфории. Мы должны действовать вдумчиво и осмотрительно.

- Многие из живущих в России переселенцев хотят вернуться, но не могут в силу разных причин. Как считаете, республикам нужно будет стимулировать возвращение этой категории дончан? Возможно, объявлять какие-то программы, например, гарантировать восстановление на рабочем месте и так далее?

В силу объективных обстоятельств такие программы объявить невозможно. Но если будут созданы условия, то люди сами будут возвращаться. У нас ведь кроме промышленности есть много других сфер с хорошим потенциалом. Например, образовательная база, медицинские центры высокого уровня. Проблема в том, что даже тем специалистам, которые остались, сегодня некому предложить свои услуги, потому что почти нет людей, которые в состоянии это оплатить.

Донбасс и Украина
- Неизвестно в каких границах, но государство Украина в будущем останется. И потребность в общении с ее жителями сохранится. Как это общение будет развиваться, по вашему?

- Мы со своей стороны прилагаем все усилия, чтобы отношения сохранились. Я верю в перспективу отношений с Украиной. Они будут развиваться в силу профессиональных и родственных связей. Насчет профессиональных – там все очень тесно. Например, одни и те же водные артерии протекают как по нашей территории, так и по украинской, и мы не можем игнорировать этот факт. Многие экологические проблемы одинаковы и для нас, и для них. Мы должны общаться, иначе это противоречит человеческому естеству.

Другое дело, на сегодняшний день линия фронта – это своеобразный пояс безопасности, который охраняет нас от них, а их от нас. За годы военного конфликта отношения ухудшились до такой степени, что обозначилась угроза терроризма, и просто так открывать границы, конечно, нельзя. Должно пройти время, здоровые взгляды должны возобладать. Люди должны осознать, что культивирование ненависти с помощью войны – это ненормально. Я думаю, это вопрос двух-пяти лет после остановки войны.

В связи с этим я всегда привожу один пример, мне он кажется удачным, когда наши ветераны встречались с ветеранами Вермахта, вспоминали бои, в которых они участвовали с разных сторон… Когда возникла необходимость гуманизации немцев, прежде всего гэдээровских, ненависть улетучилась.

И что нам помешает восстановить отношения с украинцами? Чем меньше розни, тем лучше для всех – и для нас, и для Украины, и для России.
Подготовила Марина Третьякова / 19 июня 2017